vivatixa
Вас приветствует радио "Ад"! Коротко о главном. Главным у нас по-прежнему Кроули. #Случайности не случаются случайно. (Дин Винчестер)
Название: Дневник
Автор: vivatixa
Бета: **Nimfadora**
Гамма: Норик
Размер: мини, 1394 слова
Персонажи: Элайджа Майклсон, Клаус (Никлаус) Майклсон
Категория: джен
Жанр: юмор, философия, повседневность
Рейтинг: PG
Краткое содержание: Таких, как мы, называют существами тьмы, так как большая наша часть не способна приспосабливаться к дневному свету. Но, как известно, у каждого правила есть исключение, и таких исключений с годами становится все больше.
Примечания автора: фанфик был написан для команды WTF The Originals 2015

Что делает человека человеком? Этот вопрос на протяжении столетий мучил королей, ученых, рыцарей и простой народ. Каждый живущий на планете человек хоть раз задавался вопросами: «Почему? Зачем я существую? Что делает меня именно таким, какой я есть?».

Задавался ли я когда-либо этим вопросом? Могу ответить и да, и нет. Мы живем намного дольше людей и намного дольше, чем наш вид способен существовать. Даже захоти мы умереть, не смогли бы этого сделать. Таких, как мы, называют существами тьмы, так как большая наша часть не способна жить при дневном свете. Но, как известно, у каждого правила есть исключение, и таких исключений с годами становится все больше. Ведьмы поколениями передают крупицы знаний нашей матери, и сейчас мы сами этому способствуем. Не знаю, поступаем ли мы верно, позволяя непосвященным узнавать наши секреты, но то, что тысячи лет назад считалось высшим умением, а пару сотен лет назад могло привести на костер, – сейчас для большинства людей лишь сказки. Жуткие легенды, которые поздними вечерами рассказывают пьяные подростки, желая напугать других, таких же подростков, и никто из них не догадывается о том, что эти истории могут обратиться в ужасающую реальность. Те же «счастливчики», которые знают о нашем существовании, по большей части считают нас монстрами, и никто никогда не задумывается о том, кто мы на самом деле…


— Элайджа, ты получал какие-либо известия от нашей сестры?

Мой младший брат никогда не отличался особенной деликатностью, если только это не касалось его очередных интриг. Вот и сейчас Клаус вместо того, чтобы постучаться, ворвался в мои покои и, не обращая внимания на мою занятость, потребовал ответа. Помню, в году восемьдесят четвертом… Одна тысяча восемьсот восемьдесят четвертом, он поступил так же и ворвался в мою спальню, как раз когда я был немного занят с двумя очаровательными близняшками. Помнится тогда, после его наглого предложения составить нам компанию, я вышвырнул его за дверь, за что и поплатился через пару лет тем, что он уложил меня в гроб. Но не будем о прошлых временах. Приди Клаус с такой же глупостью сейчас, я бы ни секунды не думая выдворил его, но уже то, что он заинтересовался сестрой… Хотя нет, не так. Он интересуется не сестрой, а своей дочерью, но и это огромный шаг к человечности, которой мой драгоценный младший брат никогда не обладал. К сожалению, мне нечем его порадовать.

— Нет, — я качаю головой и чувствую необъяснимый прилив радости, когда вижу разочарование на лице Никлауса. — Они уехали всего три дня назад. Я уверен, что Ребекка сообщит нам, когда доберется до безопасного места.

— Она могла бы позвонить раньше, — Клаус раздражен, но в его голосе слышится что-то еще. Что-то такое, чего я не слышал уже сотни лет. Возможно, это заметно на моем лице, так как брат бесится еще больше и, сорвав с шеи галстук, падает на диван. — Что? Я не имею права волноваться? Вокруг полно ведьм и оборотней. Где-то шляется наш не вовремя воскресший отец. И я имею право…

— Конечно, имеешь, — мне трудно сдержать улыбку, глядя на метания Клауса. Он растерян. Возможно, даже напуган. И еще, сам того не замечая, он пришел искать поддержки у своего старшего брата. — Ты имеешь полное право переживать за судьбу своей единственной сестры и дочери.

— Я не переживаю.

Клаус растерянно вертит в руках удавку, называемую галстуком. Кажется, за столько лет существования официальных костюмов можно было привыкнуть, но, как и сотню лет назад, когда в моду вошли бабочки, так и сейчас, для Клауса этот предмет гардероба является сплошным мучением. И это даже не потому, что он не любит носить официальную одежду, предназначенную для приемов, и не потому, что они сдавливают горло, все дело в том, что мой дорогой братец так и не научился нормально завязать ни бабочку, ни галстук.

— Заметно… — я встаю из-за стола и подхожу к Клаусу. — Давай помогу.

Я забираю из его рук мягкую атласную ленту. Поправляю воротник и, накинув на его шею галстук, завязываю сложный узел, которому мне так и не удалось научить младшего брата.

— Не стоило утруждать себя.

В его голосе скользит насмешка, но я знаю, что за напускным равнодушием и цинизмом скрывается благодарность.

— Для меня в этом нет ничего сложного, но ты бы мог обратиться к Хейли. Она с удовольствием помогла бы тебе.

— Пятый раз за три часа?

Клаус смеется, и это радует еще больше, чем то, что он наконец-то стал волноваться. Вполне возможно, что мой младший брат начинает превращаться в нормального человека. Если слово «человек» вообще возможно отнести к нашей семье.

— Неужели ты сам не смог выбрать и заставлял мать своей дочери менять тебе галстуки?

Я уже не сдерживаю улыбку, представляя то, как Никлаус пять раз вламывался в комнату к Хейли только потому, что решил, что его галстук не подходит к костюму.

— Нет, — Клаус ухмыляется. — В первый раз она сама повязала криво. Во второй мне не понравился цвет. В третий у меня была небольшая стычка с Марселем, и я помял костюм. В четвертый мы с Марселем помирились и выпили. Я облился кровью. Ну, и пятый ты сам только что видел.

Надо же, я и не знал, что Клаус умеет преподносить как шутку самые заурядные факты и при этом обходится без черного юмора. Он определенно меняется на глазах, и мне только жаль, что это не я повлиял на брата.

— Смотрю, у тебя были очень насыщенные три часа.

Я подхожу к бару и наливаю два стакана виски. Думаю, Клаус заслужил, чтобы я был гостеприимным. Хотя, похоже, я слишком рано обрадовался.

— Решил податься в писатели? — Клаус использовал момент, пока я отвлекся, и теперь восседает за моим рабочим столом, читая Мои личные записи. — Или это будут мемуары о твоей жизни? Учти. Столько нудных томов и самокопаний даже поклонники того российского революционера не выдержат.

— Вот и не читай, — я все же ставлю стакан перед братом и устраиваюсь в кресле напротив. Конечно, я бы сейчас мог разозлиться и выкинуть его из кабинета. Мог бы даже попытаться отобрать свои записи, но мне не хочется. Это не то, что я должен скрывать от Клауса. На самом деле, я бы даже хотел, чтобы он участвовал в создании или точнее окончании этого дневника, но просить напрямую не имеет смысла. Я давно уяснил, что если у Клауса что-либо просить, то с вероятностью в девяносто девять процентов он сделает наоборот. Но если дать брату свободу действий, то иногда… Впрочем, это уже не важно, так как Клаус пододвинул к себе стакан и, взяв со стола ручку, углубился в мой текст. Теперь существуют только два варианта — и они полностью зависят от настроения моего брата.

Мне приходится еще раза два вставать, чтобы дополнить наши стаканы янтарным напитком, и один раз я снова завязываю галстук Клауса, когда он, вроде как потеряв нить своих мыслей, развязывает его, а затем растерянно смотрит в мою сторону.

Когда же Никлаус наконец встает из-за стола, он кажется немного растерянным. Я смотрю на часы и вижу, что прошло всего полчаса, но похоже, что для моего брата прошла вечность.

— Я должен идти.

Клаус заметно меняется в лице, и мне в очередной раз приходится удивляться. Только перед одним человеком Никлаус Майклсон был растерянным, и это — Кэролайн. Что же сейчас заставило его растерять все свое злорадство?

Мне не остается другого выбора, как взяв со стола тетрадь и перед тем, как Клаус свалит творить свои очередные темные дела, посмотреть, что же именно он написал.

Первая половина страницы зачеркнута так, что не видно текста. Похоже, Клаус не смог подыскать слов, и это тоже не слишком характерно для моего брата, но в самом конце, после всего зачеркнутого, я вижу строки, от которых перехватывает дыхание.

…никогда не задумывается о том, что мы тоже можем любить и страдать, как все обычные смертные. У нас тоже может быть семья, которой мы дорожим, и за эту семью мы готовы отдать все сокровища мира. У нас не может быть детей, и это является самым неоспоримым фактом, но у любого правила есть исключение, и это исключение – самое дорогое, что у нас есть.

— Думаю, тебе тоже стоит завести дневник.

Я закрываю тетрадь и наконец смотрю на Клауса.

— Думаю, что мог бы дополнить твой рисунками.

Поняв, что на него не будут злиться, брат улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Да, он монстр. Он вампир. Он такой же, как и я, и у него есть семья.

— Что у нас запланировано на вечер? Ты вчера вроде говорил о приеме?

Я встаю и небрежно кидаю тетрадь на стол. Та, кому она предназначена, получит её. Не сейчас. Намного позже, но получит.

— Как всегда: ведьмы, оборотни, вампиры…

— Возможный приход мамы с папой…

Мы оба смеемся. Это звучало бы весело, если бы не было так грустно. Мы есть друг у друга, но мы оба отлично знаем, что наши родители с пребольшим удовольствием закопали бы нас в могилу.

@темы: Фанфики, Персонаж: Элайджа, Персонаж: Клаус, Категория: джен